БЛЕДНОЙ ЛУНОЙ ОЗАРИЛСЯ...

Бледной луной озарился
Старый кладбищенский двор.
И над могилой сырою
Плакал молоденький вор:

— Мама, милая мама,
Зачем ты так рано ушла?
Свет белый покинула рано,
Отца-подлеца не нашла?

Живет он в хорошеньком доме,
С другою семьей, прокурор.
Он судит людей по закону,
Не зная, что сын его вор.

И вот на скамье подсудимых
Наш маленький мальчик сидит
И голубыми глазами
На прокурора глядит.

Окончилась речь прокурора,
Преступнику слово дано:
— Судите вы, граждане судьи,
На это вам право дано.

Раздался коротенький выстрел,
На землю наш мальчик упал
И голубыми глазами
Отца-подлеца он проклял.

— Ах, миленький маленький мальчик!
Зачем ты так рано пропал?
Сказал бы ты это мне раньше,
И я бы тебя оправдал.

Вот бледной луной озарился
Старый кладбищенский двор,
И над могилой двойною
Повесился сам прокурор.

В нашу гавань заходили корабли. Пермь, "Книга", 1996.



Этот же вариант с незначительными разночтениями: фонограмма Ирины Муравьевой, CD "В нашу гавань заходили корабли" №5, 2001 и CD "В нашу гавань заходили корабли: Ирина Муравьева", 2001 (две последние строки в первом и последнем куплетах повторяются,

ст. 4 "Плакал кладбищенский вор:"
ст. 25 "— Ах, маленький миленький мальчик!"
посл. ст. "Повесился наш прокурор." (при повторе "Повесился сам прокурор.")


Последняя строка в некоторых вариантах - "Плакал седой прокурор" или "Плакал отец-прокурор".


ВАРИАНТЫ (6)

1. Сын прокурора


Бледнея, заря озарила
Тот старый кладбищенский двор,
А там над сырою могилой
Рыдает молоденький вор:

«Ах, мамочка, милая мама,
Зачем ты так рано ушла?
На сердце мне тяжкую рану
Твоя смерть пером нанесла».

Склонились плакучие ивы,
Утешить пытаясь юнца.
Он вырос ребенком счастливым,
Хоть рос без отца-подлеца.

И вот на скамье подсудимых
Молоденький парень сидит
И голубыми глазами
На прокурора глядит.

А тот неуклонно и жестко
Толкает под вышку его,
Убийцу он видит в подростке,
И что ему смерть одного.

К стене, мол, и без разговора –
«По мне и отца бы в тюрьму,
За то, что, мол, вырастил вора —
Таким с нами жить ни к чему!»

Парнишке в конце слово дали,
Все стихли: мол, что скажет вор?
И в зале слова прозвучали:
«Отец мой был — ты, прокурор!»

Его, увели, расстреляли
Под старой тюремной стеной.
А вечером судьи гуляли,
Грустил лишь один прокурор:

«Сын ты мой, милый сыночек...
Зачем ты так долго молчал?
Если б я знал, что ты сын мой,
Я бы тебя оправдал».

Бледнея, заря озарила
Тот старый кладбищенский двор,
А там над могилою сына
Повесился сам прокурор.

Перо – нож. Вышка - расстрел.

Старая шпанская песня, по-видимому, ещё довоенных лет. Мне удалось, впрочем, наиболее раннее упоминание о ней найти в книге Владимира Потапова «Песня странника». Вспоминая о тюремной жизни в 1947 году, Потапов пишет: «А как-то шпана пела такую песню, что мне захотелось плакать:

«Бледной луной озарился
Старый кладбищенский двор,
А над могилой сырою
Плакал молоденький вор...»


И далее приводится вариант песни. Скорее всего, он взят из сборника «В нашу гавань заходили корабли» (1996): тексты совпадают до запятых. Но это вполне понятно: старому лагернику проще взять готовый текст, нежели специально вспоминать песню своей юности. В 50-е—60-е годы песня была уже, можно сказать, дворовой, уличной, поэтому пели её и во время застолий, и просто пацаны во дворе, и даже в пионерских лагерях.

Жиганец Ф. Блатная лирика. Сборник. Ростов-на-Дону: «Феникс», 2001, с. 173-174.


2. Вот вышла заря, озарила

Вот вышла заря, озарила
Тот старый кладбищенский двор.
А там над сырою могилой
Плачет маленький вор.

Ах, милая, милая мама,
Зачем ты так рано ушла?
Свет Божий покинула рано,
Отца-подлеца не нашла?

Он в доме чужом и богатом,
С другою живет прокурор,
Он судит воров беспощадно,
Не знает, что сын его - вор.

И вот на скамье подсудимых
Молоденький мальчик сидит
И голубыми глазами
На прокурора глядит.

Вот кончилась речь прокурора,
Преступнику слово дано:
"Судите же, граждане, вора,
На это вам право дано.

Я - сын трудового народа,
Отец мой - простой прокурор.
Он отнял у матери счастье,
Узнайте же, кто у нас вор".

Его увели, расстреляли
На тот же кладбищенский двор.
И весело судьи стояли,
Но хмур был один прокурор.

Вот вышла луна, озарила
Тот старый кладбищенский двор.
А там над сырою могилой
Плачет отец-прокурор.

"Эх, миленький, миленький мальчик,
Зачем ты так долго молчал?
И если сказал бы ты раньше,
Я бы тебя оправдал".

Неизвестный источник


3. Вот бледной луной озарился

Вот бледной луной озарился
Тот старый кладбищенский двор.
А там над сырою могилой
Плакал молоденький вор:

— Ах, мама, родимая мама,
Зачем ты так рано ушла?
Свет белый покинула рано,
Отца-подлеца не нашла?

Живет он с другою семьею
И твой не услышит укор,
Он судит людей по закону,
Не зная, что сын его вор.

Но вот на скамье подсудимых
Совсем еще мальчик сидит
И голубыми глазами
Он на прокурора глядит.

Окончена речь прокурора,
Преступнику слово дано:
— Судите меня по закону.
Какой приговор, все равно.

Раздался коротенький выстрел,
На землю мальчонка упал
И слышными еле словами
Отца-прокурора проклял.

— Ах, милый мой маленький мальчик!
Зачем ты так поздно сказал?
Узнал бы я все это раньше,
И я бы тебя оправдал.

Вот бледной луной озарился
Тот старый кладбищенский двор,
И там над двойною могилою
Плакал седой прокурор,
Плакал отец-прокурор.

Расшифровка фонограммы Алексея Козлова, аудиокассета «Пионерские блатные 2», ТОО «Московские окна ЛТД», 1998.



4. Тихой луной озарился…

Тихой луной озарился
Старый кладбищенский двор,
А над могилою старой
Лил слезы маленький вор.

— О милая, милая мама,
Зачем ты так рано ушла,
Меня ты, малютку, забыла,
Отца-подлеца мне нашла.

Нет горя в том мраморном доме,
С женою живет прокурор,
Он судит воров беспощадно,
Не зная, что сын его – вор.

И вот на скамье подсудимых
Маленький мальчик сидит,
Он взор устремил в прокурора,
А сердце с тревогой стучит.

Окончилась речь прокурора,
Преступнику слово дано.
— Судите же, граждане судьи,
На это вам право дано.

Я – сын трудового народа,
Отец у меня – прокурор.
Решетка лишает свободы.
Скажите же, кто из нас вор?

О, миленький, миленький мальчик,
Зачем же так поздно сказал?
Я думал, что ты – беспризорник,
Не то б я тебя оправдал!

Вот бледной луной озарился
Старый кладбищенский двор,
И выстрел негромкий раздался,
На землю упал прокурор…

Сиреневый туман: Песенник / Сост. А. Денисенко - Серия "Хорошее настроение". Новосибирск, "Мангазея", 2001.


5. И снова луна озарила…

И снова луна озарила
Старый кладбищенский двор,
А там над сырою могилой
Плакал маленький вор:

— Мама, милая мама,
Зачем ты так рано ушла?
Свет белый покинула рано,
Отца-подлеца не нашла?

Живет он в богатеньком доме,
С другою семьей, прокурор.
Он судит воров беспощадно,
Не зная, что сын его вор.

И вот на скамье подсудимых
Наш маленький мальчик сидит
И голубыми глазами
На прокурора глядит.

Окончилась речь прокурора,
Преступнику слово дано.
— Судите меня по закону,
А мне уж теперь всё равно.

Раздался коротенький выстрел,
На землю наш мальчик упал
И взглядом последним, суровым
Отца-подлеца он проклял.

— Ах, миленький маленький мальчик!
Зачем ты так рано пропал?
Сказал бы ты это мне раньше,
И я бы тебя оправдал.

И снова луна осветила
Старый кладбищенский двор,
А там над двойною могилой
Повесился сам прокурор.

А я не уберу чемоданчик! Песни студенческие, школьные, дворовые / Сост. Марина Баранова. - М.: Эксмо, 2006.



6. Сын прокурора

Бледным светом луна озарила
Старый кладбищенский двор.
Над забытою старой могилой
Плакал молоденький вор.

— Прости меня, милая мама,
Ты рано из жизни ушла.
Потеряла любимого сына,
Отца-подлеца не нашла.

Отец мой в большом тёплом доме,
С новой семьёй - прокурор.
Он судит людей по закону,
Не зная, что сын его вор.

И вот на скамье подсудимых
Молоденький мальчик сидит
И голубыми глазами
На отца-прокурора глядит.

Прокурор зачитал обвиненье,
Преступнику слово дано:
«Судите вы, граждане судьи,
Вам надо, а мне всё равно».

Раздался коротенький выстрел,
И мальчик на землю упал.
«Я твой сын», - улыбнувшись пред смертью
Вор прокурору сказал.

— Мой милый, мой родненький мальчик,
Зачем на суде ты молчал?
Сказал бы об этом мне раньше,
И папа тебя б оправдал.

Бледным светом луна озарила
Старый кладбищенский двор.
Над старой и новой могилой
Повесился сам прокурор.

Мама, я жулика люблю! : сборник блатных песен; [сост. Михаил Вольпе]. - М.: Зебра Е, АСТ, 2007.