КОСТЮМЧИК СЕРЕНЬКИЙ, БОТИНОЧКИ СО СКРИПОМ...

Костюмчик серенький, ботиночки со скрипом
Я на тюремные халаты променял.
За восемь лет немало горя мыкал,
Из-за тебя, моя дешевка, пострадал.

И вот опять схожу я на вокзале,
А ты такая же, как восемь лет назад.
Своими жгучими прекрасными глазами
Ты вновь к себе мой привлекаешь взгляд.

Ты подошла ко мне и сразу так сказала,
Ты по-блатному мне сказала: — Ну, пойдем.
А поздно вечером поила меня водкой
И завладела поим сердцем, как рублем.

Ведь никогда я не был хулиганом,
А хулиганом ты сделала меня,
Ты познакомила с малиной и с наганом
И до тюрьмы меня ты довела.
Вот такие дела.

В нашу гавань заходили корабли. Пермь, "Книга", 1996, под загл. "Тюремная". Вариант строки 2: "Я на тюремные палаты променял".


Сложена на мотив более ранней блатной песни "Судьба" ("Судьба во всем большую роль играет..."). Очень много вариантов, не во всех упоминаются "костюмчик серенький" и "ботиночки (чаще колёсики) со скрипом", но сам сюжет одинаковый: девушка спаивает парня водкой, он становится уркаганом, идет на мокрое дело и попадает в тюрьму "на долгие года". Иногда возвращается и мстит.

Фима Жиганец называет автором первоначального варианта Михаила Дёмина и приводит по-возможности восстановленный авторский текст под заглавием "Ты проституткою была..." См. также песенку "Желтые ботиночки" - смесь "Костюмчика серенького" и "Я Мишу встретила на клубной вечериночке".


ТЫ ПРОСТИТУТКОЮ БЫЛА…

Из сборника Фимы Жиганца "Блатная лирика", Ростов-на-Дону, «Феникс», 2001, с. 114-116.

Песня известна во множестве вариантов и считалась долгое время произведением блатного фольклора. На самом деле у неё есть автор. Это Михаил Дёмин, писатель, бывший «законный вор», многие годы проведший в сталинских лагерях, о чём он позже, в французской эмиграции, написал автобиографический роман «Блатной». Там же он приводит часть «канонического текста» песни, который использован в настоящем сборнике. Однако полный текст Дёмина восстановить не удалось, и ниже представлен всё же фольклорный вариант, где лишь несколько куплетов можно считать авторской редакцией (первый и второй, а также куплет «Костюмчик серенький»).

***
Ты проституткою была, тебя я встретил, (1)
Сидела ты под вербой на скверу.
В твоих глазах метался пьяный ветер
И папиросочка дымилась на ветру.

Ты подошла ко мне танцующей походкой
И по-блатному пригласила: «Ну, пойдём!»
А через час споила меня водкой
И завладела моим сердцем, как рублём.

Ведь до тебя я не был уркаганом,
Ты в уркагана превратила паренька.
Ты познакомила с приправой (2) и наганом,
Идти на мокрое (3) не дрогнула рука.

Но вот однажды всех нас повязали –
Нас было пятеро фартовых огольцов. (4)
Мы крепко спали и ничего не знали,
Когда волыны (5) нам уставились в лицо. (6)

Костюмчик серенький, колёсики (7) со скрипом
Я на тюремный на бушлатик променял. (8)
За эти восемь лет немало горя мыкал,
И не один на мне волосик полинял.

И вот опять, опять мы встретились с тобою,
Ты всё такая же, как восемь лет назад,
С такими жгучими и блядскими глазами,
Опять к себе мой привлекаешь взгляд. (9)

Две последние строки повторяются

(1) Вариант —
«Я помню день, когда тебя я встретил,
Ты, прислонясь, стояла на мосту.
В твоих глазах метался пьяный ветер
И папиросочка дымилася во рту».

Также вариант первой строки — «Ты была биксою, когда тебя я встретил».
(2) Приправа — нож.
(3) Мокрое, мокрое дело — убийство.
(4) 0голец — в военные и послевоенные 40-е годы так называли молодых уголовников, бесшабашных уркаганов; позже — просто отчаянных малолеток.
(5) Волына — пистолет.
(6) Вариант — «Когда лягавые застали нас врасплох».
(7) Колёса — туфли, обувь.
(8) Вариант — «Я на тюремную пижаму поменял». «Пижамой» называют робу осуждённого в колонии особого режима; здесь: одежда арестантов — полосатая, как пижама (поэтому таких зэков называют ещё «полосатиками» или «зебрами»).
(9) В других вариантах этот куплет поётся иначе, а за ним следуют ещё несколько:
«А через восемь лет я вырвался на волю,
Пришёл я глянуть в твоё блядское лицо.
Так расскажи, марьяна, по порядку,
Зачем же было плавить огольцов?

Вот грохнул выстрел, марьяна пошатнулась
И после тихо упала на песок.
Она упала, глаза её закрылись —
Не будет больше плавить огольцов».

Марьяна, маруха — девушка, женщина; плавить — предавать (старый жаргон).





ВАРИАНТЫ (4)

1. Марьяна

Я помню день, когда тебя я встретил,
Ты прислоняся стояла на мосту,
В твоих глазах метался пьяный ветер,
И папиросочка дымилася во рту.

Ты подошла ко мне танцующей походкою
И тихо-тихо сказала мне: «Пойдем!»,
А через час споила меня водкой
И завладела моим сердцем и рублем.

Ведь до тебя я не был уркаганом,
Но уркаганом ты сделала меня,
Ты познакомила с малиной и наганом,
Идти на мокрое не дрогнула рука.

Но вот однажды всех нас повязали,
Нас было семеро фартовых огольцов,
Мы крепко спали и ничего не знали,
Когда легавые застали нас врасплох.

Костюмчик серенький, колесики со скрипом
Я на тюремный халатик променял,
За эти восемь лет немало горя видел,
И не один на мне волосик полинял.

А через восемь лет я вырвался на волю,
А ты такая же как восемь лет назад,
Так расскажи мне, Марьяна, по порядку,
С каких же пор ты плавишь огольцов?

Раздался выстрел, Марьяна пошатнулась
И тихо-тихо упала на песок,
Она упала, глаза ее закрылись.
Не будешь больше плавить огольцов!

Две последние строки куплетов повторяются

С фонограммы Алексея Козлова и Андрея Макаревича, альбом «Пионерские блатные песни», Sintez Records, 1996.



2. Ты была биксою, когда тебя я встретил...

Ты была биксою, когда тебя я встретил,
Тебя таскали моряки в своем порту.
В твоих глазах метался пьяный ветер,
И папиросочка дымилася во рту.

Ты подошла ко мне танцующей походкой
И по-блатному мне сказала: «Ну, пойдем!»
А поздно вечером споила меня водкой
И завладела моим сердцем, как рублем.

Пойми меня, я не был уркаганом –
Ты уркаганом сделала меня.
Ты познакомила с тюрьмою и наганом,
Рука не дрогнула на мокрые дела.

Однажды мы шмоналися по городу,
А ты на след лягавых навела.
Моих друзей пришили к стенке пулями,
А я в кичман попал на долгие года!

Как на Дерибасовской... Песни дворов и улиц. Книга первая / Сост. Б. Хмельницкий и Ю. Яесс, ред. В. Кавторин, СПб.: Издательский дом "Пенаты", 1996, с. 77-79.


3. Ты была блатной, когда тебя я встретил...

Ты была блатной, когда тебя я встретил,
Тебя таскали моряки в своем порту,
В твоих глазах метался пьяный ветер,
И папиросочка дымилася во рту.

Ты подошла ко мне танцующей походкою
И по-блатному мне сказала: «Ну, пойдем»,
А через час споила меня водкою
И завладела моим сердцем, как рублем.

Пойми меня, я не был уркаганом,
Ты уркаганом сделала меня,
Ты познакомила с малиной и наганом,
Рука не дрогнула на мокрые дела.

Однажды мы шмоналися по городу,
А ты на след легавых навела.
Моих друзей пришили к стенке пулями,
А я в кичман попал на долгие года.

Борис Алмазов. «Не только музыка к словам…». Мемуары под гитару. – М.: ЗАО Центрполиграф: ООО «МиМ-Дельта», 2003. - с. 397-398.


4. Нас было пятеро фартовых ребятишек…

Нас было пятеро фартовых ребятишек.
И всем барышникам было по барышам.
Из нас четыре докатилися до вышек,
А я на полную катушку намотал.

Была ты девушкой, когда тебя я встретил,
Прошла ты гордо на модных каблуках.
В твоих глазах метался пьяный ветер,
И папироска дымилася в зубах.

Ты подошла ко мне небрежною походкою,
Взяла под руку и сказала мне: "Пойдем!"
А поздно вечером споила меня водкою
И завладела моим сердцем и рублем.

Ведь никогда ж я не был уркаганом,
А уркаганом ты сделала меня.
Ты познакомила с малиной и наганом.
Как шел на мокрое - не дрогнула рука.

Костюмчик серенький, ботиночки со скрипом
Я на казенный бушлатик променял.
За эти восемь лет немало горя мыкал,
И не один на мне волосик полинял.

Я срок разматывал, как лярва, припухая,
Там нары жесткие да пайка триста грамм,
И лишь о том, что было, часто вспоминая, -
Такая жизнь - она положена ворам.

А через восемь лет я вырвался на волю,
А ты такая же, как восемь лет назад.
Так расскажи мне, Марьяна, по порядку,
С каких же пор ты плавишь огольцов?

Так что ж стоишь, краснеешь и бледнеешь?
Из-за тебя же я, сука, пострадал!
Беги в легавку, да только не успеешь.
И финский нож под сердце ей вогнал.

Раздался стон, Марьяна покачнулась
И тихо-тихо упала на песок.
Она упала, глаза ее закрылись.
Не будет больше плавить огольцов.

Нас было пятеро фартовых ребятишек.
И всем барышникам было по барышам.
Из нас четыре докатилися до вышек,
А я на полную катушку отмотал.

А я не уберу чемоданчик! Песни студенческие, школьные, дворовые / Сост. Марина Баранова. - М.: Эксмо, 2006.



Еще одна смешанная песенка - куплет из "Костюмчика серенького" и куплет из "Сухарей":

Костюмчик новенький, колесики со скрипом

Костюмчик новенький, колесики со скрипом
Я на тюремную казенку променял.
За эти восемь лет немало горя встретил
И ни один на мне волосик полинял.

А на дворе хорошая погода,
В окошко светит месяц молодой.
А мне сидеть всего четыре года, -
Душа болит - так хочется домой.

(Далее оба куплета повторяются.)

Песни узников. Составитель Владимир Пентюхов. Красноярк: Производственно-издательский комбинат "ОФСЕТ", 1995.



  




Ваша поддержка ускорит проект и победу разума: