Г.Д. Селянинова, доцент кафедры новой и новейшей истории России Пермского госпедуниверситета

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И «ТРЕТИЙ ПУТЬ» В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ НА УРАЛЕ

Гражданская война на Востоке России: Материалы Всероссийской научной конференции (г. Пермь, 25—26 ноября 2008 г.) / Пермский государственный архив новейшей истории. Пермь, 2008.


Как известно, мятеж чехословацкого корпуса 25 мая 1918 г. против Советской республики кардинально изменил политическую ситуацию в стране и, прежде всего, на Урале. Захватив в конце мая Челябинск и Курган, белочехи уже к концу июля контролировали значительные территории Урала и Поволжья.

Представители партий кадетов, эсеров, меньшевиков и народных социалистов, оказывая поддержку военной и административной власти белочехов, тем не менее, считали необходимым противопоставить им собственные государственные учреждения, стремившиеся к установлению законной власти, избранной демократическим путем. Областные правительства, возникшие летом 1918 г. на Урале, в Поволжье и Сибири, проявили стремление к объединению на основе широкого и равного партийного представительства.

На территорию Урала распространялась власть нескольких из таких областных коалиционных правительств: 8 июня в Самаре был сформирован Комитет Членов Учредительного собрания (КОМУЧ), 30 июня в Омске — Временное Сибирское правительстсво, 19 августа в Екатеринбурге — Временное областное правительство Урала (ВОПУ), в Уфе — башкирское национальное правительство.

Всего же, по данным Д.В. Филатьева, уже в августе 1918 г. на территориях оставленных большевиками образовалось 19 самостоятельных региональных правительств1. Ряд из них в истории своего образования и деятельности связан с уральским регионом. Тяга большей части российской интеллигенции к установлению демократических форм государственного устройства, особенно ярко проявившаяся в период с марта по октябрь 1917 г., стала определяющим фактором её политического поведения в ходе Гражданской войны. Инициатива создания данных правительств принадлежала тем представителям интеллигенции, которые руководствовались идеей созыва Учредительного собрания во имя достижения парламентского пути развития. Февральская революция пробудила иллюзии большинства демократической интеллигенции о возможности развития буржуазной демократии даже после большевистского переворота посредством передачи властных полномочий Учредительному собранию, а позднее, уже в ходе Гражданской войны идея возрождения этого разогнанного большевиками органа представительной власти стала для нее консолидирующим фактором.

Создание таких правительств в годы Гражданской войны было попыткой российской интеллигенции учредить демократические структуры власти, основываясь на идее «третьего пути». Идея «третьего пути» воплотилась в стремлении правительств занять промежуточную позицию между диктатурой пролетариата и диктатурой буржуазии и на практике осуществить внеклассовое «народовластие». Этой идеей руководствовались представители партий эсеров, меньшевиков, народных социалистов и частично кадетов, вошедшие в коалиционные правительства.

По партийной принадлежности это были, в основном, эсеро-меньшевистские правительства, а по социальному составу они были в основном представлены интеллигенцией. Чаще всего их называют «автономные правительства» или «областные правительства». Понятие «автономное правительство» не совсем правомерно, потому что в конечном счете эти правительства стремились к созданию единой России и добровольно приняли решение об объединении. С точки зрения территориальной термин «областное правительство» более приемлем, так как регионально оно опиралось на территорию одной, максимум двух губерний. Практическая сторона деятельности этих правительств убедительно показала явное преобладание демократических тенденций в их политике, поэтому их точнее было бы назвать демократическими, хотя вполне приемлем и термин «коалиционные правительства». Более известным является термин «демократическая контрреволюция», получивший распространение после выхода в 1923 г. книги И.М. Майского «Демократическая контрреволюция».

Исследователи выделяют период создания правительств «демократической контрреволюции» в отдельный период Гражданской войны в России2. Обращаясь к исследованию попыток российской интеллигенции в годы Гражданской войны реализовать свой собственный выбор политического развития России, создав различные демократические правительства, вошла в историю под различными названиями; мы используем разные термины, ставшие синонимы, хотя смысловая нагрузка их несколько различается: «третий путь» русской революции, «демократическая контрреволюция», «учредительная демократия».

Проблема «третьего пути» в Гражданской войне в России внимание исследователей привлекает давно. Даже в начальный период её изучения в советской России, ставя вопрос об антибольшевистской «помещичье-буржуазной контрреволюции», авторы работ (очень часто имевших биографический характер) рассматривали политику многочисленных правительств Урала, Сибири и Поволжья как особое явление Гражданской войны. Например, И.М. Майский, активно участвовавший в деятельности самарского Комуча, является автором понятия «демократическая контрреволюция»3. Данное понятие используется исследователями до сих пор, правда, его принято закавычивать, в силу того, что оно объединяет два несоединимых термина. Примерно тогда же появляется и определение «третий путь», но пользовались им в основном авторы, оказавшиеся после революции и Гражданской войны в эмиграции.

В советской историографии также использовались оба термина — и «демократическая контрреволюция», и «третий путь».

В любом случае, какое понятие бы ни использовали историки, обратившись к «демократической альтернативе большевизму»4, речь идет о той линии в развитии российского общества, которую альтруистически отстаивали многие представители российской интеллигенции после прихода к власти большевиков в 1917 г. и последовавшего вскоре разгона Учредительного собрания. Эта линия общественного развития действительно может быть названа демократической, и она представляла собой оппозицию большевизму.

Если говорить о политической платформе региональных правительств, то сами их организаторы признавали: «Из всех этих правительств самым демократическим было Самарское — Комитет членов Учредительного Собрания… Самым правым, наоборот, и в политическом отношении самым умеренным было Сибирское правительство, в котором большое влияние имели военные офицерские круги — среди последних были и тайные монархисты»5.

Временные областные правительства, возникшие на территориях Урала и Сибири после мятежа белочехов, объявили в первую очередь о прекращении действия большевистских законов. Так, Временное Сибирское правительство 4 июля издало постановление «Об аннулировании декретов Советской власти». В нем оно, «считая все советские учреждения незаконными», объявляло, «что все декреты, изданные так называемым Советом народных комиссаров и местными советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, являются актами незакономерными, а потому ничтожными»6.

Смысл деятельности этих правительств заключался не только в том, чтобы отменить большевистские порядки, это была попытка реставрировать свободы, дарованные Февральской революцией, вернуться к завоеваниям 1917 г.

Таким образом, несмотря на разные политические симпатии действовавших на Урале региональных правительств, у них была одна цель. Как писал позднее В.М. Зензинов: «…все эти правительства в общем объединяла одна программа: освобождение всей России от большевизма, ея объединение, продолжение войны с Германией вместе с союзниками, расторжение позорного брестского мира, заключенного с Германией большевиками, восстановление в России гражданского порядка и создание сильной дисциплинированной армии»7.

Под контролем Временного Сибирского правительства находились территории Урала, включающие следующие уезды: Камышловский, Шадринский, Ирбитский, Златоустовский, Челябинский, Троицкий, Верхне-Уфалейский, Кустанайский, Кыштымский. Временное областное правительство Урала было создано в Екатеринбурге и ведало территориями, оставленными большевиками и не попадавшими под юрисдикцию Временного Сибирского правительства. С последним велись территориальные тяжбы по поводу Шадринского, Камышловского и Ирбитского уездов.

КОМУЧ распространял свою власть на территории Поволжья и Южного Урала. Центром его была Самара, а позднее в связи с военными успехами большевиков — Уфа. После поражения красных в Оренбургской губернии в сферу влияния КОМУЧа попал и Южный Урал. Оренбург был захвачен казаками 3 июля 1918 г., а уже 4 июля в город прибыл чрезвычайный уполномоченный КОМУЧа И.П. Нестеров, организовавший особый комитет уполномоченных КОМУЧа в составе И.П. Нестерова, атамана К.Л. Каргина и П.В. Богдановича, чуть позднее в комитет был включен А.И. Дутов на правах главноуполномоченного КОМУЧа8. Но власть свою атаман реализовывал, опираясь на войсковое правительство, и, действуя во многом независимо. Более того, проекты КОМУЧа не находили поддержки атамана. А.И. Дутов высказался в августе 1918 г. на совещании по вопросам самоуправления с представителем КОМУЧа В.В. Подвицким резко против выборного начала в области управления, в том числе против городского самоуправления, которое могло, на его взгляд, усилить большевистские влияния: «Население города Оренбурга… можно разделить на две категории — интеллигенцию и темную массу. Эта последняя… сочувствует большевикам… В силу изложенного он находит невозможным передачу всей власти городскому самоуправлению"9. Непримиримость позиций привела к снятию с Дутова звания главноуполномоченного КОМУЧа10 и прекращению финансирования КОМУЧем Оренбургского казачьего войска с осени 1918 г.11 Политические симпатии атамана были на стороне Сибирского правительства, а позднее режима адмирала А.В. Колчака.

Можно говорить о различиях в политической направленности в деятельности этих правительств, но все они большей частью были организованы представителями интеллигенции. Один из руководителей КОМУЧа — управляющий Ведомством внутренних дел — П.Д. Климушкин в своих воспоминаниях характеризовал причины создания представителями интеллигенции самарского правительства, вызревавшие в условиях большевистского господства: «Интеллигенция… Разве она могла быть спокойной за свое существование? «Чистка» и в этой среде шла усиленным темпом… Старые инспектора, директора школ, чиновники, занимавшие ответственные посты заменялись новыми, подчас совершенно невежественными… Свободолюбивые, не примирившиеся с новыми порядками — выгонялись и подвергались преследованию, то есть и у этой среды было достаточно оснований, чтобы быть недовольной новой властью…»12, Но, говоря о социальной базе КОМУЧа, его руководитель подчеркивает, что она не ограничивалась только интеллигенцией: «Было бы совершенно ошибочно, если бы мы, говоря об интеллигенции, об обывателях, домовладельцах, промышленниках, не сказали ничего о настроениях рабочих, составлявших важную половину городского населения»13.

Временное областное правительство Урала также было составлено из представителей интеллигенции: Л.А. Кроль по образованию был инженером, П.В. Мурашев в момент создания правительства редактировал газету «Уральская жизнь»… Л.А. Кроль предложил создать в Екатеринбурге Временное областное правительство Урала с тем, что оно после организации объединенного правительства, передаст последнему свою «власть». П.В. Мурашев вспоминал об этих событиях: «С этой целью были созваны партийные конференции. На конференции меньшевиков собрались человек 20, все интеллигенты, за исключением двух полуинтеллигентов… У эсеров в этом отношении было не лучше, а у народных социалистов рабочими и не пахло. Примерно в таком же количестве были и конференции других партий, интеллигентские по составу»14.

Центростремительные тенденции «демократической контрреволюции» привели к созданию на Уфимском Государственном совещании в сентябре 1918 г. объединенного правительства — Директории.

Несмотря на попытки организации исполнительной власти, Директория не сумела сосредоточить в своих руках реальную власть, поскольку ни одна из сил участвовавших в Гражданской войне не рассматривала компромиссное правительство как учреждение, которое необходимо поддерживать. Даже личную стражу для членов Директории предоставил Совет управляющих Ведомствами. В условиях военного наступления большевиков Директория не пользовалась безусловным доверием: «Но разве сидевшие в Сибирской гостинице члены Директории были способны на решительные шаги, особенно, если бы пришлось действовать жестокими репрессиями»15.

Современники утверждали, что «Директория существовала только на бумаге», поскольку за нею не было никакой реальной силы: ни армии, ни полиции, ни народных масс, готовых встать на её защиту»16.

Директория сначала решила обосноваться в Екатеринбурге, но потом все-таки переехала в Омск — подальше от линии фронта. Это вызвало панику, приведшую к тому, что «зажиточная часть населения, интеллигенция, военные, чиновники за большие деньги покупали у железнодорожников право отъезда на Восток»17.

В Омске Директорию ожидал холодный прием: «Краевое сибирское правительство, хотя и заключило с ними формальное соглашение об уступке своей власти, но сделало это неохотно, и, несомненно, относилось враждебно, если не к самой идее всероссийской власти, то к её фактическим носителям»18.

В связи с этим вполне закономерным представляется вопрос о том, насколько реальной была альтернатива большевистскому пути развития России — та, что предлагалась «демократической контрреволюцией»?

Рассуждая о причинах краха Директории, В.М. Зензинов патетически указывал на несовершенство человеческой природы: «…среди участников Государственного Совещания в Уфе, давших свои клятвенные подписи на верность Всероссийскому Правительству, нашлись люди, которые подло ему изменили, составили против него заговор и его свергли». Но, обратившись к конкретной исторической ситуации, сложившейся в Омске, совершенно реалистично анализировал её: «Кроме того и во внутренней политической жизни эти монархические круги позволяли себе выходки, которые не могли быть терпимы в государстве, в котором все граждане должны свободно пользоваться своими правами. Правительство решило, наконец, обуздать эти реакционные круги — был отдан приказ об аресте атамана Красильникова, а отряд его должен был быть отправлен на фронт. Это, вероятно, и ускорило развязку»19.

Арест и высылка В.М. Зензинова, Н.Д. Авксентьева, Е.Ф. Роговского положили конец иллюзиям о возможности развития России в условиях демократической коалиционной власти.

Таким образом, следует отметить, что стремление к согласию сил демократической ориентации на Урале летом-осенью 1918 г. имело место, но крайностей белой и красной диктатур избежать не удалось. Директория не сумела реализовать возлагавшихся на нее надежд, а произошедший вскоре военный переворот А.В. Колчака окончательно уничтожил иллюзии о возможности парламентского пути развития в сложившейся исторической ситуации.

Исторически парламентский путь развития был обречен, это была лишь небольшая задержка в момент, когда небольшевистские силы ещё не смогли сорганизоваться.

__________________________

1 Филатьев Д.В. Катастрофа белого движения в Сибири. 1918—1922. Впечатления очевидца. Париж, 1985. С.23.
2 Примечание: Например, А.В. Добровольский дает следующую периодизацию Гражданской войны в России: 1. октябрь 1917 — конец мая 1918 гг. 2. июнь—ноябрь 1918 г. 3. ноябрь 1918 — январь 1920 гг. — время колчаковского правления. Как раз второй период характеризуется им как время прихода к власти социалистов-революционеров и постепенной утраты её, неуклонное поправение мелкобуржуазной демократии. (Добровольский А.В. Социалисты-революционеры Сибири в конце 1917 — начале 1920 гг. Новосибирск: Наука, 1999. с. 3–4.)
3 Книга И.М. Майского, бывшего меньшевика, после Гражданской войны вступившего в партию большевиков, так и называется «Демократическая контрреволюция». Автор, объясняя своей книгой почему он «сменил вехи» своей жизни, в то же время представил ценнейшие источники по обозначенной проблеме.
4 Так определяет проблему Г.А. Трукан в монографии «Антибольшевистские правительства России» (М.: ИРИ РАН, 2000. 255 с.)
5 Зензинов В. Из жизни революционера. Париж, 1919. С. 109.
6 ГАРФ. Ф. 131. Оп. 1. Д. 3. Л. 11.
7 Зензинов В. Из жизни революционера. Париж, 1919. С. 110–111.
8 См. подробнее: Попов Ф. Дутовщина. Куйбышев: Куйбышевское издательство, 1937. С. 81.
9 Цит. по: Попов Ф. Дутовщина. Куйбышев, 1937. С. 93.
10 См.: Попов Ф. Дутовщина. Куйбышев, 1937. С. 93.
11 Подробнее см.: Войнов В. Атаман Дутов и трагедия Оренбургского казачества // Рифей, 1990: Уральский краеведческий сб. Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1990. С. 77.
12 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 403. Л. 9.
13 ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 403. Л. 9.
14 ЦДООСО. Ф. 41. оп. 2. д. 110. л. 74.
15 ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 180. Л. 16.
16 ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 180. Л. 32.
17 ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 180. Л. 18
18 ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 180. Л. 43.
19 Зензинов В. Из жизни революционера. Париж, 1919. С. 112.



  




Ваша поддержка ускорит проект и победу разума: