А.П. Шекшеев

АТАМАН А. А. СОТНИКОВ: ТРАГЕДИЯ КАЗАЧЬЕЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Альманах «Белая гвардия», №8. Казачество России в Белом движении. М., «Посев», 2005, стр. 252-255.


Личность Александра Александровича Сотникова, первого атамана Енисейского казачьего войска, не была обделена вниманием как советских мемуаристов, так и историков. Ярым врагом Советской власти представлен он в воспоминаниях участников революционных событий на юге Енисейской губернии1. Большевик с 1917 г. и бывший командир минусинской Красной гвардии Е.А. Глухих, рассказывая о своём участии в подавлении казачьего мятежа, заявил, что последний закончился бегством его руководителя Сотникова... «в дамском платье»2. Современники, а следом и историки мифотворствовали о том, что в мае 1918 г. Сотников возглавлял белоказачье движение и командовал отрядом каратузских казаков, участвовавших в ликвидации Советской власти в Минусинске3. Наконец, ещё один исследователь утверждал, что Сотников, находясь в дальнейшем в составе Средне-Сибирского корпуса белой армии, являлся начальником «гусарской дивизии»4. В постсоветское время о Сотникове появилась правдивая, но столь короткая информация5, написанная на локальном материале, что она не исчерпала данной темы. Попытка более широкого и объективного освещения деятельности и судьбы Сотникова с использованием различных документальных источников и, в частности, его следственного дела6 предпринимается в данном сообщении.

А.А. Сотников родился в марте 1891 г. и являлся по происхождению енисейским казаком. Он был уроженцем с. Потаповского Туруханского края, вотчины его отца — известного потомственного купца А.К. Сотникова, прозванного коренными жителями «Ландуром» — быком-оленем. Сотниковы являлись людьми авторитетными среди народов Севера настолько, что попытка раскулачивания одного из них в 1932 г. стала непосредственным толчком к их восстанию, направленному против местной Советской власти7.

Первая мировая война застала Сотникова студентом геологического отделения Томского технологического института. Будучи человеком энергичным и увлечённым геологией, он стал исследователем «сибирского Клондайка». Ещё летом 1915 г. Сотников на собственные средств организовал экспедицию в Норильские горы для обследования месторождений каменного угля, медной руды и графита. Но война, по своему определив судьбу студенческой молодёжи, не обошла и Сотникова: в декабре 1915 г. его с документами о получении среднего политехнического образования призвали в армию. В мае 1916 г. он закончил Иркутское военное училище и был направлен младшим офицером в Красноярский казачий дивизион8.

Февральская революция 1917 г., втянувшая в свой водоворот енисейское казачество, способствовала должностному росту Сотникова. Сначала он был произведён в командиры 2-й сотни дивизиона. В мае 1917 г. Красноярский совдеп назначил эсера Сотникова комиссаром и начальником гарнизона на железнодорожную станцию Красноярск. Одновременно он вёл большую общественно-политическую деятельность среди казаков: в конце мая председательствовал на I съезде Енисейского свободного казачества, который, приветствуя крушение самодержавия, высказался за поддержку как Временного правительства, так и Советов. Сотников был членом Енисейского губисполкома, председателем Красноярского гарнизонного Совета. Приказом командующего Иркутским военным округом подполковника и эсера А.А. Краковецкого он в звании хорунжего был назначен на должность командира казачьего дивизиона. На основании законопроекта о казачьем войске, утверждённого правительством, по одним данным, II съезд енисейского казачества (20-25 сентября 1917 г.), а по другим — Малый Круг Енисейского казачьего войска в октябре того же года избрали Сотникова своим атаманом. Избрание эсера Сотникова атаманом тогда, видимо, устраивало Красноярский Совет. Губисполком отказался командировать его в Урянхайский край, где для защиты российских интересов и по распоряжению правительства требовалось присутствие казачьей сотни9. Но вскоре отношения между Советом и Сотниковым резко изменились.

Ещё с февраля 1917 г. в Красноярском дивизионе имелось 50-60 казаков с большевицкими взглядами, но, в основном, все три его сотни поддерживали эсеров10. Как и повсюду, взаимоотношения казаков и советов отличали взаимная настороженность и недоверие. Уже 14 марта 1917 г. Красноярский Совет постановил вооружить рабочих и создать собственную милицию. 7 июля губисполком раздражённо заключил, что казаки дивизиона, отличавшиеся «сепаратистскими» выступлениями и пытавшиеся ревизовать деятельность Совета, вызывают у него недоверие11.

Октябрь 1917 г. позволил Красноярскому Совету сосредоточить всю полноту власти в Енисейской губернии в своих руках. Но казаки, хотя и не решились на военные действия против большевиков, на общем собрании дивизиона и Войскового правления, состоявшемся 30 октября 1917 г., приняли резолюцию, предложенную Сотниковым, о признании власти Енисейского губернского комитета объединённых общественных организаций, стоявшего за передачу её в дальнейшем Учредительному собранию12. Этой словесной поддержки оказалось недостаточно: 10 ноября комитет большевиками был ликвидирован.

В условиях тяжелейшего кризиса российской государственности сибирскими областниками и эсерами был выдвинут лозунг «автономной государственной организации для Сибири». Свержение Временного правительства и утверждение положения советов заставили их собрать в Томске 6 декабря 1917 г. чрезвычайный областной съезд. Среди его участников был и Сотников, делегированный Малым Кругом войска. Съезд провозгласил в Сибири «автономную областную впасть» в лице Сибоблдумы. Сотников же был избран председателем военного комитета при Областном Совете, что в дальнейшем позволило победившим большевикам с насмешкой называть его «военным министром»13.

Пытаясь воплотить в жизнь декрет ВЦИК и СНК от 10 ноября 1917 г. «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», Енисейский губисполком 18 декабря того же года принял решение о демобилизации казаков, роспуске войсковых органов и разоружении офицеров. В связи с обострением отношений с казаками губисполком создал революционный штаб, вызвал военную помощь из Томска, задержал солдат, возвращавшихся из отпуска, организовал охрану города и прекратил выплату жалования казачьим офицерам. 2 января 1918 г. появился приказ по Иркутскому военному округу о частичной демобилизации и разоружении казаков Красноярского дивизиона, а затем было получено распоряжение из Москвы о сдаче ими оружия14. Вызванный со съезда атаман 17 января 1918 г. поставил вопрос о разоружении казаков на Малом Войсковом Круге и собрании дивизиона. Казаки, сочтя губисполком некомпетентным решать вопрос о сложении оружия и расформировании данной войсковой части, не имея на этот счёт распоряжений Петроградского Совета казачьих войск и считая, что судьбу их сословия может определить лишь Учредительное собрание, приняли воззвание «К населению Енисейской губернии», в котором отвергли требования Советской власти. Губисполком незамедлительно отреагировал ультиматумом о применении к мятежникам военной силы и, пополнив Красную гвардию отрядами из Ачинска и Канска, объявил город на осадном положении. Во избежание вооружённого столкновения Сотников в ночь на 18 января вывел дивизион из города в с. Торгашино. Здесь Войсковое правление, видя, что казаки ещё не готовы воевать с превосходящими силами советов и часть их покинула дивизион, постановило вести казаков по станицам Минусинского уезда и собрать там Большой Войсковой Круг15. В сторону Минусинска с Сотниковым ушли 25 офицеров и 120 казаков при 2 пулемётах16.

Вследствие того, что Совет в Минусинске объявил город на военном положении и стал наращивать силы Красной гвардии, Сотников привёл дивизион в крупную станицу Каратуз, где 15 (28) февраля 1918 г. начал работу Большой Войсковой Круг, или III съезд енисейского казачества. Его участники одобрили все решения Малого Круга, Войскового правления и действия своего атамана, постановили сохранить дивизион до волеизъявления народа о судьбе казачества, избрали должностных лиц, а Сотникова вновь атаманом17. В Минусинске же, готовящемся к вооружённой борьбе с казачеством, был создан военно-революционный комитет, а численность красногвардейцев, на вооружение которых из Красноярска и Ачинска поступили не только винтовки и патроны, но и пулемёты, два орудия, выросла до 900-1000 штыков. Проходивший одновременно с казачьим форумом V Чрезвычайный уездный крестьянский съезд потребовал от казачества разоружения. Воинственные настроения и намерения минусинских большевиков заставили Сотникова искать поддержки у казачества левобережья Енисея. Преследуемый отрядами Красной гвардии он, в очередной раз, не сумел поднять казаков, станицам которых грозил артиллерийский разгром, на борьбу с большевицкой экспансией. В условиях раскола казаков, ещё не живших под Советской властью, Сотникову пришлось исчезнуть, чтобы в апреле 1918 г. появиться в Томске18.

С низложением советов в мае 1918 г. Сотников влился в белую армию, где сначала занимался вопросами военного строительства. Приказом по Томскому гарнизону от 1 июня 1918 г. ему было поручено формирование гусарского дивизиона двухэскадронного состава19. Будучи по-прежнему атаманом Енисейского казачьего войска, Сотников по предписанию командира Средне-Сибирского корпуса появился в Красноярске и 28 июня 1918 г. объявил о мобилизации казаков в белую армию20. Затем он выехал в Минусинск, где всё ещё заседал V Чрезвычайный уездный крестьянский съезд, вручивший власть комиссариату, но отложивший проведение мобилизации. 29 июня Сотников выступил на съезде, призывая его участников «встать на защиту автономной Сибири», с требованием отмены накануне вынесенной резолюции. Его поддержал один из делегатов-казаков, заявивший, что несмотря на решение съезда, «казачество все до одного человека пойдёт на защиту родины». Собравшиеся, настаивавшие на обсуждении вопроса о мобилизации населением и передаче его решения новому Чрезвычайному съезду, поражённые демонстративным уходом Сотникова и других выборных лиц, наконец, согласились с зачислением в белую армию казаков и офицеров на добровольных началах21.

Видимо, такая позиция эсеров в начавшейся Гражданской войне стала последним аргументом, изменившим политическое лицо Сотникова: в это время он порывает с партией социалистов-революционеров. Одновременно он, отчитываясь о мобилизации енисейского казачества в Иркутске и Омске и будучи разочарованным в должностных возможностях, направил Большому Войсковому Кругу, заседавшему в Минусинске, просьбу о сложении с себя атаманских полномочий. Несмотря на то, что Круг вновь избрал его атаманом, Сотников атаманские обязанности больше не исполнял. Возглавив 1 Томский сибирский кавалерийский дивизион I Средне-Сибирского корпуса, поручик Сотников ушёл на фронт. Воинская часть, которой он командовал, вскоре была переформирована в 1 Томский гусарский полк, состоявший на 20 октября 1918 г. из 346 сабель при 8 пулемётах. Но после 18 ноября того же года, когда власть в Сибири перешла к А.В. Колчаку, Сотников решает покинуть военную службу22. Но был ещё один фактор, круто изменивший его судьбу.

Освещая освоение сибирского Севера, авторы публикаций Советского времени, естественно, утверждали, что оно стало осуществляться ускоренно и в интересах народа лишь после Октября 1917 г. Действительно, последовательное изучение Севера и обеспечение его средствами навигации началось с организации 2 июня 1918 г. гидрографической экспедиции в моря Северного Ледовитого океана. Геологический комитет ВСНХ РСФСР для изучения недр Сибири в районах, наиболее перспективных в промышленном отношении, в апреле 1918 г. направил из Петрограда в Томск ряд специальных партий, но в связи с изменением политической ситуации они приступить к работе не смогли.

Вместе с тем, освоение сибирского Севера осуществлялось и в Белой Сибири. Осенью 1918 г. в местной печати активно обсуждался вопрос об открытии Северного морского пути, способного наладить торговый обмен, экономические и военные связи региона с Архангельском и Мурманском, занятыми белыми и союзниками. Функционирование этого пути находилось в прямой зависимости от снабжения его местным топливом, а последнее требовало разработки сибирских недр. В октябре 1918 г. по инициативе профессорско-преподавательского персонала горного отделения Томского технологического института был создан Сибирский геологический комитет, который на лето 1919 г. наметил план проведения поисков и исследований угля, меди, железа и полиметаллов в ряде мест Сибири. Сотников, имевший опыт поисков и исследования ископаемых Севера и представивший об этом докладную записку министру промышленности и торговли, был откомандирован для написания обстоятельного доклада об итогах экспедиционной разведки Норильских месторождений. Понимание важности этого дела выразил Сотникову руководитель дирекции маяков и лоций, один из членов комитета Северного морского пути Д.Ф. Котельников, с которым он познакомился в январе 1919 г. на съезде членов Института исследования Сибири.

В феврале того же года Сотников расстался с военной службой и атаманством: проходивший в Минусинске V Большой Круг Енисейского казачьего войска, поблагодарив Сотникова за труды и пожелав ему плодотворной деятельности на поприще повышения благосостояния Сибири, принял его отставку как атамана. В конце марта 1919 г. доклад Сотникова, напечатанный в виде брошюры «К вопросу об эксплуатации Норильского (Дудинского) месторождения каменного угля и медной руды в связи с практическим осуществлением и развитием Северного морского пути», был представлен в Министерство, высоко оценившее этот труд. Приказом от 13 апреля 1919 г. Сотников был переведён в Морское ведомство, где его зачислили на должность производителя гидрографических работ Обь-Енисейского гидрографического отряда или гидрографа дирекции маяков и лоций при комитете Северного морского пути23.

Летом 1919 г. Сотников стал участником экспедиции за полярный круг, которая от Сибгеолкома имела задание детально обследовать район Норильских месторождений, а от дирекции маяков и лоций — изыскать, проведя гидрографические работы, удобное место для сооружения порта с мощной угольной базой. Более подробные воспоминания об этой экспедиции оставив заслуженный деятель науки РСФСР, профессор-геолог Н. Н. Урванцев, официально признанный человеком, стоявшим у истоков Норильска, «вдохнувшим новую жизнь в просторы норильской тундры»24. Именно Урванцеву, выпускнику Томского технологического института 1918 г. и члену Сибгеолкома, в 1919 г. были поручены поиски месторождения каменного угля в районе строящегося Усть-Енисейского порта. По его свидетельству, включение в состав экспедиции «топографов» Сотникова и А. К. Фильберта являлось только помощью, оказанной ей со стороны дирекции маяков и лоций. Наличие в экспедиции местного уроженца Сотникова Урванцев объяснял лишь необходимостью транспортного обеспечения маршрута её следования. Выявилось и разногласие между ними относительно территории поисков угольного месторождения. Однако их отношения не переросли в конфликтные. Урванцев повёл поиски угля по правобережью Енисея в районе Норильска. Как писал Урванцев спустя почти 60 лет, экспедиция, длившаяся с середины июня по сентябрь-октябрь 1919 г., началась и успешно завершилась в Красноярске, откуда он с материалами отбыл в Томский Сибгеолком, а «топографы» — в Омскую дирекцию маяков и лоций25.

На основании телеграммы морского министра Котельников и Сотников 2 декабря 1919 г. выехали в Иркутск с отчётом дирекции по гидро- и топографической деятельности. Пока они почти три недели добирались до Иркутска, в Сибири к власти пришли большевики, которые сначала обещали привлечь к ответственности лишь колчаковских карателей и контрразведчиков. В Иркутске гидрографы явились к представителю новой власти в лице военного комиссара и председателя ревкома Я.Д. Янсона, сделали в Совнархозе доклад, который получил одобрение у его сотрудников и председателя Сибревкома И.Н. Смирнова. Работы их были признаны заслуживающими продолжения. С целью получения директив и средств «для скорейшей постановки дела на практическую основу» Совнархоз решил командировать гидрографов в Омск, а затем в Москву. Но по доносу бывшего полковника, служившего ранее в Красноярском гарнизоне, 26 февраля 1920 г. Котельников и Сотников были арестованы26.

Обеспокоенный месячным заключением в тюрьме без предъявления обвинения Сотников 26 марта 1920 г. на имя председателя Иркутской губЧК написал письмо, в котором заявил, что преследование и осуждение его может рассматриваться только как акт мести, недостойный суда победившей Советской власти. В интересах находившегося вне политики, полезного для страны и любимого им дела он просил чекистов об освобождении его на поруки или скорейшем определении судьбы в судебном порядке27.

1 апреля 1920 г. по распоряжению Сибревкома и СибЧК Котельников и Сотников были переданы Красноярской ГубЧК. Здесь, после месячного содержания их в тюрьме, рассмотрение дел приняло упрощённый и ускоренный характер. 7 мая Сотникову было предъявлено обвинение в контрреволюционной деятельности, которую он якобы осуществлял будучи атаманом. В ГубЧК обращался брат Сотникова, служащий Губюста, который пытался обратить внимание чекистов на целесообразность использования его как «редкого специалиста, знавшего условия работы за полярным кругом», в новой экспедиции, снаряжаемой туда Сибгеолкомом. Бывший партизан из с. Монастыршино Н.А. Иванов засвидетельствовал, что его брат, красногвардеец, находившийся в тюрьме в качестве заложника, был спасён Сотниковым, как специалист, ценный для экспедиции. В то же время от заключённых тюрьмы, которые видели в Котельникове и Сотникове врагов, поступил донос о том, что они ведут между собой антисоветские разговоры. 11 мая дело Котельникова было передано на рассмотрение в особый отдел 5-й армии, а Сотникова — в Коллегию ГубЧК28.

Заключение, составленное 21 мая 1920 г. заместителем уполномоченного следственно-розыскной части ГубЧК, обвиняло Сотникова уже не только в неподчинении приказу Советской власти о разоружении дивизиона и сохранении его как боевой единицы, но и в состоянии членом тайной организации, боровшейся в 1919 г. (?! — А.Ш.) с томскими большевиками. Конкретными фактами, подтверждающими это обвинение, заключение не располагало. В данном оговоре чекист не утруждал себя приданием ему даже минимального правдоподобия: в Томске, который вплоть до ноября 1919 г. находился в руках белых, тайная антисоветская организация не могла существовать. Но такие детали тогда и не брались во внимание, главным для обвинения Сотникова стал его атаманский статус. Автор заключения утверждал, что Сотникова, который «после такого прошлого никогда не сможет быть полезным, а наоборот очень вредным», следует «предать строгой мере наказания» (орфография подлинника сохранена — А.Ш.). 23 мая 1920 г. Коллегия губЧК, заслушав это заключение, постановила А.А. Сотникова расстрелять, а его имущество конфисковать29.

В сущности, Сотников, поверивший пустым посулам большевиков, погиб в результате политической мести. В марте 1998 г. прокуратура Красноярского края реабилитировала его и, назвав «первооткрывателем Норильского месторождения»30, хотя и запоздало, но, в какой-то мере, восстановила справедливость.


1 См., например: Гидлевский К., Сафьянов М., Трегубенков К. Минусинская коммуна. 1917-1918 гг. Из истории Октябрьской революции в Сибири. М.-Л., 1934.

2 Центр хранения и изучения новейшей истории Красноярского края (ЦХИДНИ КК). Ф. 64. Оп. 5. Д. 137. Л. 5.

3 Гидлевский К. и др. Указ. соч. С. 169, 283; Журов Ю.В. Енисейское крестьянство в годы Гражданской войны. Красноярск, 1972. С. 72.

4 Белоусов Г.М. Эсеровское вооружённое подполье в Сибири (1918 г.) //Сибирский исторический сборник. Вып. 3. Иркутск, 1975. С. 143.

5 Бердников Л.П. Вся красноярская власть. Очерки истории местного советского управления и самоуправления. 1917-1993 гг. Факты, события, люди. Красноярск, 1996. С. 114.

6 Архив Регионального управления ФСБ РФ по Красноярскому краю (АРУ ФСБ). Д. П.-22980.

7 Там же. Л. 38; Д. 021878. Т. III. Л. 117; Урванцев Н.Н. Открытие Норильска. М., 1981. С. 30-31, 35.

8 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 11, 19.

9 Там же. Л. 11, 17об.; Познанский В.С. Очерки вооружённой борьбы Советов Сибири с контрреволюцией в 1917—1918 гг. Новосибирск, 1973. С. 66; Съезды, конференции и совещания социально-классовых, политических, религиозных, национальных организаций в Енисейской губернии (март 1917 — ноябрь 1918 гг.). Томск, 1991. С. 52-53.

10 Фрумкин М. Февраль — октябрь 1917 г. в Красноярске //Пролетарская революция. 1923. №9 (21). С. 147-148.

11 Красноярский Совет. Март 1917 г. — июнь 1918 г. (Протоколы и постановления съездов Советов, исполкома и отделов). Сб. док. Красноярск, 1960. С. 52-53, 137.

12 Государственный архив Красноярского края (ГАКК). Ф. 258. Оп. 1. Д. 64. Л. 1; Коняхина И.В. Мятеж Красноярского казачьего дивизиона в 1918 году (по документам Красноярского госархива и опубликованным источникам) //Гражданская война в Сибири. Красноярск, 1999. С. 145-146.

13 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 11об.; Белоусов Г.М. Указ. соч. С. 129.

14 Краснояский Совет. С. 301, 305, 309; Ларьков Н.С. Начало гражданской войны в Сибири. Армия и борьба за власть. Томск, 1995. С. 66; Бугаев Д.А. На службе милицейской. Кн. 1. Ч. 1. Красноярск, 1993. С. 113.

15 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 11 об., 18; Шекшеев А.П. Енисейское казачество: антисоветская борьба и трагический исход //Ежегодник Института саяно-алтайской тюркологии. Вып. V. Абакан, 2001. С. 133-135.

16 ГА РФ. Ф. Р.-1235. Оп. 84. Д. 8. Л. 36.

17 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 18, 18об.

18 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 18об.; Съезды, конференции... С. 169-170; Красноярский Совет. С. 416.

19 Симонов Д.Г. Первый Средне-Сибирский корпус белой Сибирской армии в 1918 году //Гражданская война в Сибири. Красноярск, 1999. С. 61.

20 ЦХИДНИ КК. Ф. 64. Оп. 5. Д. 223. Л. 5.

21 Гидлевский К. и др. Указ. соч. С. 202-203.

22 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 18об., 19; Белое движение на Востоке России. Белая гвардия. Исторический альманах. 2001. №5. С. 124, 131.

23 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 19, 19об.

24 Урванцев Н.Н. Указ. соч. С. 4.

25 Там же. С. 29-30, 35-36, 42.

26 АРУ ФСБ. Д. 22960. Л. 4, 12, 17, 19об.

27 Там же. Л. 19об.

28 Там же. Л. 20об., 21, 25, 26об., 34, 36.

29 Там же. Л. 35, 39.

30 Там же. Л. 140.



  




Ваша поддержка ускорит проект и победу разума: